– Не сомневаюсь, мосье, – ничуть не дрогнувшим голосом сказал Ветермил. – Но Селия Харланд не из таких женщин.

– Я ничего не утверждаю. Но, видите ли… ко мне приходили от следователя с просьбой о помощи, а я отказался. Ответил, что сейчас я просто обыкновенный буржуа на отдыхе. Однако совсем забыть о своей работе профессионалу редко удается, поэтому мы обсудили обстоятельства дела с комиссаром полиции, который ко мне приходил. История темная, мосье, должен вас предупредить.

– Насколько темная?

– Слушайте. – Ано еще ближе придвинулся к Ветермилу. – Прежде всего о главном. У преступников был сообщник на вилле. Кто-то впустил их в дом. Нет ни малейших признаков взлома, замки в полном порядке, на дверях никаких отпечатков пальцев, ни один винтик не тронут. Стало быть, в доме был сообщник. Приходится плясать от этого.

Ветермил угрюмо кивнул. Рикардо тоже придвинулся поближе, но Ано сейчас был сосредоточен на беседе с его спутником.

– Так вот, посмотрим, кто живет в доме мадам Довре. Список невелик. Мадам Довре имела обыкновение обедать и ужинать в ресторанах, так что от горничной требовалось только подать утром «petit dejeuner»

– Ага! – невольно воскликнул Рикардо.

Ветермил побледнел, но не шелохнулся, горящим взглядом продолжая смотреть на Ано.

– Подождите, – Ано предупреждающе поднял руку. – Серветаз ездил в Шамбери,

Кроме шофера, в доме бывает уборщица, она местная, приходит в семь утра, уходит в семь-восемь вечера. Иногда задерживается, если горничная остается в доме одна, она женщина нервная. Однако вчера она ушла около девяти, и свидетели есть, но убийство было совершено гораздо позднее. Это факт, а не предположение. Уборщицу можно сбросить со счета, к тому же у пес прекрасный характер. Остается горничная Элен Вокье и, – он пожал плечами, – мадемуазель Селия.

Ано потянулся за спичками и закурил сигарету.

– Посмотрим, кто такая горничная. Ей лет сорок, крестьянка из Нормандии – они неплохие люди, мосье, эти крестьяне.